Собственно, ситуацию со своим тверским "поместьем" я описала в главе от 7 августа ("Как я 23 года тому назад стала помещицей"). И в этот раз все происходило именно так. Свою "родную" станцию "о.п. 220 км" я проехала на поезде глубокой ночью. Нечего было и думать, чтобы в темноте пытаться добраться за 5 км до своей деревни.
Ночевала я, как и было задумано, на скамейке в зале ожидания узловой станции "Сонково", на старинном добротном советском резиновом надувном матрасике. Матрас был детским, но его размера мне вполне достаточно для комфортного спанья - основная часть тела на мягком, а лодыжки перебьются и на скамейке.
Ночь прошла в штатном режиме. Бомжей не наблюдалось. Собственно, линия эта довольно заштатная, спросом у бомжей не пользующаяся, а потому и довольно спокойная. Именно по причине заштатности и провинциальной простоты нравов в Сонкове сохранился общественный туалет системы "очко". Это когда в маленьком домике, разделенном пополам на "М" и "Ж", в каждом закутке по два отсека, а в полу каждого отсека - просто дырка в деревянном полу. Помещение безумно зловонное, где естественный "аромат" сдобрен еще и выедающей глаза хлоркой. После посещения подобного заведения ты и сам долго еще "благоухаешь".
На некоторых лавках, подобно мне, спали вполне приличные пассажиры. Вот только матрасиков надувных под ними не было.
Утром встречным поездом я благополучно доехала до своего полустанка. Там стоит еще вполне крепкий дом, принадлежащий железной дороге.
В этом доме жили (да и теперь еще живут) муж с женой. Раньше они работали смотрителями - обходчиками, и дом считался ведомственным жильем. А теперь они оба давно на пенсии, но другого жилья у них нет. Да и из этого их никто не гонит, так как оно никому не нужно - желающих перехватить у них грошовую "трудовую эстафету" нет и уже никогда не будет. Все, что они делают по станции, это включают свет на столбах к приходу поезда. Но это работой не считается и за это им нет никакой доплаты. У них там понастроена куча сараев, и местное население оставляет в них свои вещи на время. Всем очень удобно. Старики - люди разговорчивые, и пока народ дожидается поезда, успевают им сообщить все местные новости - в основном, у кого кто родился и кто где умер. Тем, кто, как я, слабосилен или обременен поклажей, они помогают сесть в поезд, подают вещи. В общем, очень полезные старики. Даже страшно подумать, что и они когда-нибудь исчезнут. Тогда бесхозный домик местное население быстренько растащит на дрова, и будет станция полностью безлюдной, какими и стали почти все остановочные пункты на этой забытой Богом дороге. Буквально - на моей памяти. Осенью едешь - станционный домик еще стоит, а по весне - даже и следов его нет.
Немножко поговорили (в основном - пожаловались друг другу на жизнь-жестянку), и я пошла к себе. Двадцать минут по лесной дороге - и я в первой на моем пути деревне по названию Ванчугово. Когда-то это было очень густо населенное село, если судить по остаткам огромного кирпичного храма. Сейчас в деревне осталось всего лишь девять домов, из которых только в трех народ живет круглый год. Один дом заброшен полностью, второй, в котором я иногда ночую, практически тоже заброшен и не сегодня - завтра рухнет. В остальные дома изредка и ненадолго приезжают городские хозяева, кашинские или московские.
Подошла я к "своему" дому - стоит еще. Уже хорошо.
Отперла замок, стала дергать дверь, а она, не отворяясь, просто упала к моим ногам - дом осел, и она снялась с петель.
В принципе, содержимое дома никого из местных не интересует, а чужие и хищные в тех краях не шастают. Но дом не мой, и раз он был хозяином заперт, значит мой долг, уходя, его все-таки запереть. И пришлось мне как-то приспосабливать замок к внутренней двери.
Когда поезд приходил вечером в разумное время, я в этом доме ночевала по пути и туда, и обратно. Теперь по пути туда ночевать можно только в Сонкове, но по пути обратно вполне можно переночевать и в нем. Если не рухнет на голову. Потолки во всем доме, кроме как над постелью, обвалились. Дом в очень плохом состоянии.
Дальше путь мой лежал лугами. Травостой в этом году хороший, и если бы по бывшей дороге, ставшей теперь просто лугом, недавно не прошла машина электриков, проложившая колею, мне бы дальше пути практически не было. Ну, разве что торить свою тропу в траве, что и трудно и противно. А так я свободно шла по проложенной колее и даже с тележкой (которая мне очень потом пригодилась).
Погода была прекрасная. Светило солнышко, дул легкий ветерок. Казалось бы, живи и радуйся! Но весь кайф был поломан кровососами, и путь до следующей деревни был сущей мукой. В этих тверских краях, начиная с весны, тебя всегда кто-нибудь да жрал. Сначала это были полчища комаров, потом комары кончались, но начинались слепни и овода. И только к осени наступало блаженное время, когда никто на тебя не покушался. Именно на этот кайф я и рассчитывала. И совершенно упустила из виду, попросту забыла, что лет пять назад в этих местах появилась новая напасть - оленья кровососка (лосиная муха, лосиная вошь, лосиный клещ). Это такая летучая тварь, которая с налета плюхается на тебя, сбрасывает крылья и превращается в цепкого, плоского ползучего растопыренного гада, который быстро-быстро начинает бежать по телу, норовя скрыться в волосах или под одеждой. Отыскав укромное местечко, ОНО присасывается и начинает пить кровь. Если гада вовремя не обнаружить, не вытащить и не убить, на месте укуса вскочит зудящая шишка, которая будет отравлять тебе жизнь недели две. И если раньше эти твари были сравнительно редки и можно было вытащить каждую, то в этом году их было столько (особенно - в лесу), что никаких рук не хватало отлавливать их. Тем более, что руки были заняты тележкой. В общем, это был сущий ужас.
Почти бегом я добралась до следующей деревни, где имеет дом и даже маленький огородик моя давняя приятельница. И там меня уже ждали дары огорода - свежие огурчики и молодая картошечка. Добавив на тележку еще и эту поклажу, я наконец-то потопала в свою деревню, до которой было еще минут 25-30 ходу.
Вот и деревня, вот и место, где стоит мой дом, но дома не видно - так все вокруг заросло.
Молодые топольки, рябинки и березки, осот, иван-чай, малина, смородина стоят сплошной стеной и не пускают меня к дому. Сначала думала, что прорву проход в траве руками, доберусь до дома, а потом косой прокошу нормальный проход. Но трава заматерела, и ее ни руками не вырвать, ни косой не скосить. Пришлось просто мять ее ногами направо и налево, протаптывая тропинку к дому.
В доме вроде все было в полном порядке. В смысле - чужие не хозяйничали. Ну, разве что мыши. И птички - все в сенях было укапано их пометом.
Все постельные принадлежности свисали с потолка в мешках. Это было сделано для того, чтобы мыши не смогли до них добраться, устроить там свои зимние гнезда, все погрызть и испакостить.
И поскольку я не планировала спать тут более 3-х ночей, я не стала ничего из мешков доставать и организовывать себе нормальное спальное место с постельным бельем и прочими прибамбасами цивилизации. Я просто положила на постель толстый поролон и спала на нем, не раздеваясь, укрываясь двумя шубами. И спалось мне в первозданной тишине, как в раю. Если не считать того, что приходилось иногда хлопать рукой по постели, чтобы прогнать мышей, шебуршившихся где-то рядом. Я на них была не в обиде, так как в данном случае не они у меня были в гостях, а я у них. Днем же они, ничуть не смущаясь моим присутствием, разгуливали по полу и даже по столу.
Электричества в доме не было, и чтобы сготовить себе поесть, я брала длинный провод и электрическую плитку и шла к соседнему дому. Там я накидывала свой провод на провода, идущие к дому
и тащила его к большому камню, на котором размещала плитку с кастрюлькой. Камень этот со всех сторон закрыт высокой травой, и людям, проходившим изредка мимо, было совершенно невдомек, что рядом совершался акт воровства электроэнергии.
Вот так и прожила я свои три дня. За это время выкопала в огороде немного чеснока, который высунулся из травы своими цветочными головками. И это был мой единственный урожай в этом году. О том, чтобы идти в лес за остатками черники, нечего было и думать из-за мух-кровососок. Собирать облепиху я тоже не стала, так как обнаружила в доме 4 полуторалитровых бутылки с прошлогодними облепиховыми заготовками и 4 литровых банки малинового джема. Все это добро весило 10 кг. Хорошо, что у меня была тележка, на которой я все и вывезла на станцию.
Ночевала я, как и было задумано, на скамейке в зале ожидания узловой станции "Сонково", на старинном добротном советском резиновом надувном матрасике. Матрас был детским, но его размера мне вполне достаточно для комфортного спанья - основная часть тела на мягком, а лодыжки перебьются и на скамейке.
Ночь прошла в штатном режиме. Бомжей не наблюдалось. Собственно, линия эта довольно заштатная, спросом у бомжей не пользующаяся, а потому и довольно спокойная. Именно по причине заштатности и провинциальной простоты нравов в Сонкове сохранился общественный туалет системы "очко". Это когда в маленьком домике, разделенном пополам на "М" и "Ж", в каждом закутке по два отсека, а в полу каждого отсека - просто дырка в деревянном полу. Помещение безумно зловонное, где естественный "аромат" сдобрен еще и выедающей глаза хлоркой. После посещения подобного заведения ты и сам долго еще "благоухаешь".
На некоторых лавках, подобно мне, спали вполне приличные пассажиры. Вот только матрасиков надувных под ними не было.
Утром встречным поездом я благополучно доехала до своего полустанка. Там стоит еще вполне крепкий дом, принадлежащий железной дороге.
В этом доме жили (да и теперь еще живут) муж с женой. Раньше они работали смотрителями - обходчиками, и дом считался ведомственным жильем. А теперь они оба давно на пенсии, но другого жилья у них нет. Да и из этого их никто не гонит, так как оно никому не нужно - желающих перехватить у них грошовую "трудовую эстафету" нет и уже никогда не будет. Все, что они делают по станции, это включают свет на столбах к приходу поезда. Но это работой не считается и за это им нет никакой доплаты. У них там понастроена куча сараев, и местное население оставляет в них свои вещи на время. Всем очень удобно. Старики - люди разговорчивые, и пока народ дожидается поезда, успевают им сообщить все местные новости - в основном, у кого кто родился и кто где умер. Тем, кто, как я, слабосилен или обременен поклажей, они помогают сесть в поезд, подают вещи. В общем, очень полезные старики. Даже страшно подумать, что и они когда-нибудь исчезнут. Тогда бесхозный домик местное население быстренько растащит на дрова, и будет станция полностью безлюдной, какими и стали почти все остановочные пункты на этой забытой Богом дороге. Буквально - на моей памяти. Осенью едешь - станционный домик еще стоит, а по весне - даже и следов его нет.
Немножко поговорили (в основном - пожаловались друг другу на жизнь-жестянку), и я пошла к себе. Двадцать минут по лесной дороге - и я в первой на моем пути деревне по названию Ванчугово. Когда-то это было очень густо населенное село, если судить по остаткам огромного кирпичного храма. Сейчас в деревне осталось всего лишь девять домов, из которых только в трех народ живет круглый год. Один дом заброшен полностью, второй, в котором я иногда ночую, практически тоже заброшен и не сегодня - завтра рухнет. В остальные дома изредка и ненадолго приезжают городские хозяева, кашинские или московские.
Подошла я к "своему" дому - стоит еще. Уже хорошо.
Отперла замок, стала дергать дверь, а она, не отворяясь, просто упала к моим ногам - дом осел, и она снялась с петель.
В принципе, содержимое дома никого из местных не интересует, а чужие и хищные в тех краях не шастают. Но дом не мой, и раз он был хозяином заперт, значит мой долг, уходя, его все-таки запереть. И пришлось мне как-то приспосабливать замок к внутренней двери.
Когда поезд приходил вечером в разумное время, я в этом доме ночевала по пути и туда, и обратно. Теперь по пути туда ночевать можно только в Сонкове, но по пути обратно вполне можно переночевать и в нем. Если не рухнет на голову. Потолки во всем доме, кроме как над постелью, обвалились. Дом в очень плохом состоянии.
Дальше путь мой лежал лугами. Травостой в этом году хороший, и если бы по бывшей дороге, ставшей теперь просто лугом, недавно не прошла машина электриков, проложившая колею, мне бы дальше пути практически не было. Ну, разве что торить свою тропу в траве, что и трудно и противно. А так я свободно шла по проложенной колее и даже с тележкой (которая мне очень потом пригодилась).
Погода была прекрасная. Светило солнышко, дул легкий ветерок. Казалось бы, живи и радуйся! Но весь кайф был поломан кровососами, и путь до следующей деревни был сущей мукой. В этих тверских краях, начиная с весны, тебя всегда кто-нибудь да жрал. Сначала это были полчища комаров, потом комары кончались, но начинались слепни и овода. И только к осени наступало блаженное время, когда никто на тебя не покушался. Именно на этот кайф я и рассчитывала. И совершенно упустила из виду, попросту забыла, что лет пять назад в этих местах появилась новая напасть - оленья кровососка (лосиная муха, лосиная вошь, лосиный клещ). Это такая летучая тварь, которая с налета плюхается на тебя, сбрасывает крылья и превращается в цепкого, плоского ползучего растопыренного гада, который быстро-быстро начинает бежать по телу, норовя скрыться в волосах или под одеждой. Отыскав укромное местечко, ОНО присасывается и начинает пить кровь. Если гада вовремя не обнаружить, не вытащить и не убить, на месте укуса вскочит зудящая шишка, которая будет отравлять тебе жизнь недели две. И если раньше эти твари были сравнительно редки и можно было вытащить каждую, то в этом году их было столько (особенно - в лесу), что никаких рук не хватало отлавливать их. Тем более, что руки были заняты тележкой. В общем, это был сущий ужас.
Почти бегом я добралась до следующей деревни, где имеет дом и даже маленький огородик моя давняя приятельница. И там меня уже ждали дары огорода - свежие огурчики и молодая картошечка. Добавив на тележку еще и эту поклажу, я наконец-то потопала в свою деревню, до которой было еще минут 25-30 ходу.
Вот и деревня, вот и место, где стоит мой дом, но дома не видно - так все вокруг заросло.
Молодые топольки, рябинки и березки, осот, иван-чай, малина, смородина стоят сплошной стеной и не пускают меня к дому. Сначала думала, что прорву проход в траве руками, доберусь до дома, а потом косой прокошу нормальный проход. Но трава заматерела, и ее ни руками не вырвать, ни косой не скосить. Пришлось просто мять ее ногами направо и налево, протаптывая тропинку к дому.
В доме вроде все было в полном порядке. В смысле - чужие не хозяйничали. Ну, разве что мыши. И птички - все в сенях было укапано их пометом.
Все постельные принадлежности свисали с потолка в мешках. Это было сделано для того, чтобы мыши не смогли до них добраться, устроить там свои зимние гнезда, все погрызть и испакостить.
И поскольку я не планировала спать тут более 3-х ночей, я не стала ничего из мешков доставать и организовывать себе нормальное спальное место с постельным бельем и прочими прибамбасами цивилизации. Я просто положила на постель толстый поролон и спала на нем, не раздеваясь, укрываясь двумя шубами. И спалось мне в первозданной тишине, как в раю. Если не считать того, что приходилось иногда хлопать рукой по постели, чтобы прогнать мышей, шебуршившихся где-то рядом. Я на них была не в обиде, так как в данном случае не они у меня были в гостях, а я у них. Днем же они, ничуть не смущаясь моим присутствием, разгуливали по полу и даже по столу.
Электричества в доме не было, и чтобы сготовить себе поесть, я брала длинный провод и электрическую плитку и шла к соседнему дому. Там я накидывала свой провод на провода, идущие к дому
и тащила его к большому камню, на котором размещала плитку с кастрюлькой. Камень этот со всех сторон закрыт высокой травой, и людям, проходившим изредка мимо, было совершенно невдомек, что рядом совершался акт воровства электроэнергии.
Вот так и прожила я свои три дня. За это время выкопала в огороде немного чеснока, который высунулся из травы своими цветочными головками. И это был мой единственный урожай в этом году. О том, чтобы идти в лес за остатками черники, нечего было и думать из-за мух-кровососок. Собирать облепиху я тоже не стала, так как обнаружила в доме 4 полуторалитровых бутылки с прошлогодними облепиховыми заготовками и 4 литровых банки малинового джема. Все это добро весило 10 кг. Хорошо, что у меня была тележка, на которой я все и вывезла на станцию.
